Огонь парампары

Давайте закончим читать уже третью главу второй песни Шримад-Бхагаватам, прочитаем последний стих и перейдем уже, наконец-таки, к следующей главе. А заканчивается эта глава: О Сута Госвами, твои слова умиротворяют наши умы, поэтому поведай нам, пожалуйста, а что ответил на вопросы Махараджи Парикшита великий преданный Шукадева Госвами, непревзойденный знаток трансцендентной науки. И коротенький комментарий Шрилы Прабхупады: Знание, изложенное великим ачарьей Шукадевой Госвами и преданными, идущими за ним ачарьями, Сутой Госвами и другими, обладает огромной духовной силой и потому способно проникнуть в самое сердце человека и принести пользу всем, кто смиренно изучает его.

Вот можно, давайте зададим вопрос один себе самим. Вот кого из нас волнует, что мы перестали чувствовать то, что чувствовали раньше? Помните вот наши первые, наверное, дни в сознании Кришны, когда мы только соприкоснулись с вайшнавами, когда мы только с ними встретились? Помните вот это какое-то необычное состояние, когда мы впервые услышали маха-мантру, когда по спине пробежали мурашки, когда первые слезы, когда первый раз начали читать Бхагавад-гиту, и потом не могли уснуть всю ночь, потому что внутри что-то перевернулось. Когда впервые увидели божества, заплакали, сами не понимая почему.

Вот это тот огонь, это то пламя, вот именно ту жажду. А теперь вот, ну вот если честно, посмотреть сейчас правде в глаза, большинство находится сейчас в состоянии, когда джапа превращается в обязанность, в галочку. Мы совершаем, ну потому что надо, потому что дали обед, но вот того огня, который когда-то был, уже нету. Он ушел. Я могу за себя сказать: я повторяю мантру, иногда думаю о работе, я повторяю мантру, иногда думаю о еде, ну бывают такие случаи.

Повторяю, читаю джапу и ловлю себя на том, что прошло уже полкруга, а я вообще не помню, что я что-то говорил. И я этот вопрос на самом деле поднял не для того, чтобы почувствовать себя виноватым или как-то, может быть, сделать так, чтобы вы почувствовали себя виноватым. Я задал его просто потому, что сегодня хочется разобрать вот этот стих, который мы услышали, с максимальной позиции правильности. Потому что этот стих, он дает ответ на этот вопрос: почему вот, ну почему я так, почему я так, как это, очерствел? Я обещаю, вам ответ понравится, он вас удивит, потому что он не там, где мы его ищем.

Я думал, что проблема в усталости, что проблема в том, что, ну там, какое-то время прошло, там острота вот этой вот новизны ушла, что какие-то там обстоятельства сейчас внешние появились, там работа, семья, дети, служение. Я просто перепробовал уже много разных способов: вставал раньше, повторял мантру и в дороге, и как-то там, и читал разные книги о повторении святого имени, но ничего не помогает на самом деле по-настоящему. Огонь то загорается, то снова гаснет. И мне кажется, сегодня вы также поймете, как и я, в чем настоящая причина и что важнее, что с этим делать.

Вот, и если прямо сейчас вспомнить вот эти вот глубокие детали, с чего вообще всё начиналось, вся вещь Шримад-Бхагаватам, мы находимся в лесу Наимишарани. Если выйти на подуровень выше, там собрались величайшие мудрецы Кали-юги во главе с Шаунакой Риши. И они пригласили Суту Госвами, чтобы он рассказывал им Шримад-Бхагаватам. И вот в данный момент Сута Госвами, он говорит о том, как Шукадева Госвами говорил с Махараджей Парикшитом. То есть вот картина в картине, рассказ в рассказе. И вот эти вот мудрецы, о которых Бхагаватам говорит, мудрецы Наимишарани — это же, ну, это не простые люди, это великие риши, это знатоки всех Вед. И они обращаются к Суте Госвами и говорят: О, Сута...

Твои слова, они умиротворяют наши умы. Поэтому поведуй нам, пожалуйста, что ответил на вопросы Махараджи Парикшита великий преданный Шукадева Госвами, непревзойденный знаток трансцендентной науки. То есть это мудрецы, мастера санскрита, они знают наизусть все четыре Веды, они совершают жертвоприношения, на которые приходят полубоги. И они говорят кому? Они говорят Суте Госвами, пересказчику, не автору, пересказчику. Они говорят ему такие слова: Твои слова умиротворяют наши умы. Почему? Почему слова пересказчика умиротворяют умы тех, кто знает все Веды? И вот комментарий Шрилы Прабхупады, вот этот маленький, коротенький, всего три предложения, но вот в этих трех предложениях заключена на самом деле вся вообще тайна.

Нашей с вами духовной жизни. Зачитаю даже еще раз. Знания, изложенные великим ачарьей Шукадевой Госвами и переданные идущими за ним ачарьями, Сутой Госвами и другими, обладают огромной духовной силой и потому способны проникнуть в самое сердце человека и принести пользу всем, кто смиренно изучает его. Три предложения и три ключа. И вот эти три ключа Шрила Прабхупада, вот в эти вот три ключа, я бы даже сказал, Шрила Прабхупада, он упаковал ответ вот на тот мучительный вопрос, с чего я вообще начал. Вот. И первый ключ какой? Это источник, то есть знание.

Изложенное Шукадевой Госвами — это источник. Почему именно Шукадева? Почему не Вьясадева, который вообще составил вообще всю эту литературу? Почему не Нарада Муни, который учил Вьясу? В чём уникальность Шукадевы Госвами? Потому что мы все вот читаем, читаем, читаем, читаем Бхагаватам и не раз встречаем упоминание — это имя Шукадева Госвами. Но мы как-то привыкли, что, ну да, вот был такой мудрец. А мы помним, что он был сыном Вьясадевы. И мы помним, что он находился в утробе матери 16 лет. 16. Потому что не хотел выходить наружу в этот мир иллюзий. Представляете, ребёнок 16 лет, тёплое такое пространство внутри утробы матери, какая-то определённая тишина, и душа полностью погружена в самадхи, полностью самоудовлетворена. У неё нет...

Ни малейшей причины интересоваться внешним миром. И 16 лет вокруг него бушуют всякие сезоны: зима с морозами, весна с там, с кукушками, лето, дожди, и всё. А внутри, а внутри полная неподвижность, полная сосредоточенность на Брамане, безличностный такой покой. И Шукадеву невозможно было вытащить оттуда. И вот помните, что в конце концов Кришна сделал? Он лично пришёл к Вьясадеве, пообещал, что не подвергнет Шукадеву влиянию иллюзии. Вот. И только тогда Шукадева согласился родиться. И когда он вышел в этот мир, он сразу ушёл голым, не оборачиваясь. И вот шёл там через лес.

Через, через там... Помните в Бхагаватам стих: ям правраджантам анупетам апета-критйам дваипайано вираха-катара ажухава. путрети тан-майа-тайа тараво 'бхинидус там сарва-бхута-хридайам муним анато 'сми. И там Сута Госвами говорит, что вот он склоняется перед этим великим мудрецом, перед Шукадевой Госвами, который способен проникнуть в сердце каждого. И когда... Я прям даже зачитаю сейчас этот стих. Когда он, не пройдя очищения священным шнуром и обрядом, предназначенных для высших каст, покидал свой дом, чтобы принять отречение от мира, его отец, Вьясадева, страшась разлуки с ним, воскликнул: О сын мой!

Но лишь деревья, пережившие ту боль разлуки, эхом откликнулись на возглас убитого горем отца. То есть, когда Шукадева Госвами родился, когда он ушел, Вьясадева бежал за ним, кричал: Сын мой!, уходил, а Шукадева даже не повернул головы, потому что не было ни сына для него, ни отца, ни тела, ни мира, был только Брахман. И вот почему же тогда, внимание, вопрос: почему такая душа, душа, которой не нужно ничего, душа, которая уже находится на высочайшей ступени освобождения, почему она вдруг начала говорить о Кришне? Почему она стала рассказывать Шримад-Бхагаватам? И в первой песне Шукадева сам говорит: Меня привлекли качества Кришны. Освобожденная душа, которой не нужен Бог для спасения, которой не нужно ничего вообще, она была просто пленена красотой Кришны.

И когда он услышал просто отрывки Бхагаватам от своего отца, он не мог устоять. Он бросил свой безличный брахман и стал преданным. Понимаем, да, что это значит? Это значит, что в Бхагаватам есть нечто такое, что способно вытащить душу даже из освобождения. Не из материального рабства, это понятно, любой может из него в конце концов выйти, но из освобождения, из безличного брахмана — это уже вообще что-то невероятное. И вот, и теперь главное. И когда Шукадева Госвами говорит Бхагаватам, он говорит его не как кто-то, кому это интересно. Он говорит это как тот, кого это просто сводит с ума, которого это пленило, кто отдал ради этого вообще всё. Понимаете, какую разницу здесь мы видим? И когда, например...

Вот когда мы с вами говорим о Бхагаватам, когда лектор рассказывает там о Бхагаватам в какой-то, ну, в некой философской концепции, это одно. А когда кто-то из нас рассказывает о Кришне как о том, кто украл его сердце, ну это совершенно другое. И Бхагаватам был передан нам через сердце Шукадевы Госвами, через сердце, в котором горел вот этот вот огонь. И его поэтому называют непревзойденным знатоком вот этой трансцендентной науки. Не потому, что он знал больше других, а потому, что он чувствовал больше других. Потому что знание — это же не объем информации, знание — это степень проникновения этой информации в сердце. И вот этот вот первый ключ — это источник знания не книга, источник знания — это сердце реализованного святого. Второй ключ, который Шрила Прабхупада нам дает, — это передача.

И переданное идущими за ним ачарьями, суты Госвами, Нашапарампрой и вообще другими вайшнавами. Вот мы же сами передаем, мы стараемся передавать, пробовать, хорошо, мы стараемся пробовать передавать какое-то очень глубокое переживание. Ну, например, мы там съездили в Майапур и увидели Майапур-чандру, например. И мы вернулись и пытаемся рассказывать другу, а слова не идут. Мы говорим: ну там божество, ну красивое, ну такое особенное. А внутри у нас целый океан, и мы понимаем, что слова не помещается ничего вообще. Бывало же такое с нами, когда мы хотим что-то рассказать, а не можем даже подобрать этих слов. И вот есть универсальный закон: вот то, что в нас не вошло, мы не можем передать. Невозможно дать другому то, чего нету у самого.

Здесь у нас нет в кармане тысячи рублей, мы не можем её одолжить, как бы ни хотели. Это же аксиома. И вот Шукадева Госвами, у него в сердце Кришна. У него внутри был океан расы, океан вкуса. И он передавал это Сути Госвами, передавал по-настоящему. Не как там студент списывает у студента, а наоборот, как зажигают огонь и передают этот огонь. Сута Госвами, получив этот огонь, он его понёс дальше, вот в этот самый лес, в Наимишараню. И мудрецы там почувствовали что-то живое, что-то настоящее и сказали: Вау, твои слова умиротворяют наши умы. Потому что они уже устали от этих мёртвых слов, они уже наслушались учёных и пандитов, они уже знали наизусть все шастры, все Веды. И вот тут почувствовали: вот этот человек, он говорит из сердца, вот этот человек, он не пересказывает.

Он передает. И вот эта передача — это и есть парампара. И вот давайте попробуем визуализировать, давайте вот, не закрывая глаз, на секунду представим, потому что мы должны, мы должны, ну, мы должны слышать. А просто попробуем представить внутренним зрением вот следующую картину. Не знаю там, вот что там, как космос, темнота, бесконечная просто темнота вселенной. И в этой вселенной, где далеко-далеко мигает огонек. И вот этот вот один-единственный огонек — это Кришна, это Солнце, это источник вообще всего, это Солнце. И из этого огонька потянулась просто целая цепочка маленьких-маленьких лампадок. Лампадки, как это, лампадки, да, называются, огоньки. Брама.

Нарада, Вьяса, Шукадева, Сута и так далее. И вот до нашей, вот эта вот лампадка за лампадкой, звезда за звездой, огонек за огоньком. Эта цепочка тянется просто через вот эти вот тысячи, тысячи, тысячи поколений и в конце концов доходит до Господа Чайтаньи. От Господа Чайтаньи к Шрила Свами, от Свами к его ученикам, от Дабактивинода Такура к Бхактивинода Тхакура, от него к Бхактисиддханте Сарасвати Такуру, от него к нашему дедушке Шриле Прабхупаде, от Шрилы Прабхупады к нашим духовным учителям. Шрила Прабхупада зажег для нас эту лампадку, и его ученики зажигают эту лампадку для следующего поколения. И вот эта вот цепочка лампадок, которая дошла до нас, до вот этой вот комнаты, до вот этого момента, она зажигает сейчас вот это вот в нас, вот этот маленький огонек.

Вот, и наша задача — этот огонек понести до следующего, не дать ему погаснуть. Просто что будет, если в этой цепочке одна лампадка погаснет? Прорвется всё. Всё. Те, кто после, не получат свет, они будут говорить какие-то слова, будут совершать какие-то ритуалы, будут там что-то... Но огня от этого не будет, будет имитация. Будет какая-то пустая раковина без жемчужины внутри. Вот почему для нас так важна парампара, это не формальность. Это не просто принадлежность к организации, это не просто получить именина инициации, это реальная передача вот этого огня. И если наш духовный учитель, настоящий преданный, в его сердце горит огонь Шукадева Госвами, и когда он говорит, этот огонь касается нас. И если мы открыты, этот огонь зажигает нас.

Вот, третий ключ, который Шрила Прабхупада дает вот в этом комментарии в своем, — это слушатель. Слушатель обладает огромной духовной силой. И вот это вот знание, оно способно проникнуть в сердце, в самое сердце человека и принести в конечном итоге пользу всем, кто его изучает. И вот мы подошли как бы к тому самому главному вопросу, вот помните, с чего начал: почему джапа, например, становится формальностью? Почему бхагаватам больше не зажигает? Почему всё становится рутинным? И Шрила Прабхупада, он здесь говорит прямо в одном предложении, что знание способно проникнуть в сердце. Способно. Это значит, что оно не всегда проникает. Оно имеет такую способность, но, как это, оно имеет, я бы сказал даже, вот такую способность проникать, но...

Реализуют эту способность только при одном условии. И это условие он назвал прямо: всем, кто смиренно изучает его, смиренно. И вот что значит смиренно? Это типа опустить голову там, склониться, поклониться, говорить тихим голосом? Нет, нет и нет. Смирение на самом деле — это внутренняя позиция, это знание того, кто я и кто передо мной. Когда я открываю Бхагаватам, кто я? Я обусловленная душа. Я какой век уже нахожусь в этом теле, я просто уже забыл. Я из одного тела в другое тело падал, падал и собакой был, и червяком, и полубогом, ничего не помню, ничего не понимаю по-настоящему. Мой ум просто как ребенок, который бежит в одну сторону, в другую. Мои чувства просто как вот эти вот пять лошадей, которые тянут эту колесницу в разные стороны. И вот...

Этот несчастный, забывчивый, обусловленный я открываю книгу, которую написал освобожденный Шукадева, которую составил Вьясадева. Книгу, которая прошла через сердца сотен святых. И когда я открываю эту книгу, я кто перед ней? Я нищий перед царем. Я больной перед врачом. Я ученик перед учителем, настоящий ученик, который пришел учиться, а не спорить. А что мы делаем? Вот если быть честными, открываем книгу и читаем просто как информацию, как еще одну книгу, как еще один материал, который нужно изучить, чтобы сдать некий зачет. Читаем глазами, а сердце спит.

Фиксируем слова, а сердце говорит: ну да, ну да, я это уже слышал, это проповедность, бла-бла-бла, про карму, это я знаю, всё хорошо. И что происходит? Знание касается нас и отскакивает, не проникает, потому что нету смирения, потому что мы пришли не учиться. Ну как бы пришли просто с готовыми представлениями о том, что вот там Кришна, что вот там преданность. И вот тайна как раз-таки в чём? Вот наш вот этот мучительный вопрос: почему всё сухо, почему джапа перестала работать, почему она устарела, что ли? Не потому что мы деградировали, а потому что мы повторяем святое имя без смирения. Мы повторяем его так, как будто бы мы делаем одолжение. О, я круг закончил, или там у меня было сегодня хорошее повторение, у меня была плохая джапа. Да кто этот я?

который судит святое имя. Когда у меня есть смирение, я подхожу к четкам и думаю: О, святое имя — это не звук, это же сам Кришна, который приходит ко мне в форме звука. Я даже недостоин произносить его. Но милостью духовного учителя мне разрешили, мне дали эту возможность. Господь, пожалуйста, явись на моем языке. Я не могу заставить тебя, я могу тебя только умолять. И вот это вот просмирение. И когда такое настроение есть, даже один круг джапы, даже одна строчка, она взрывает сердце. А когда такого настроения нету, здесь тысяч кругов пройдут просто мимо, как ветер. Я хочу рассказать одну историю. Это история из жизни Шрилы Прабхупады.

Я её услышал от одного старшего преданного много лет назад. Ну как много? Полтора года назад. Просто она мне запала в сердце. Это история, когда Шрила Прабхупада был в Лос-Анджелесе в начале 70-х годов, был период, когда движение Харе Кришна разрасталось просто как ракета. Там каждый месяц открывались храмы, каждую неделю приходили новые ученики, и Прабхупада становился очень известным. К нему приезжали тогда профессора, политики. И вот в этот день к нему пришёл совсем юный мальчик, лет двадцати, что ли, хиппи, с длинными волосами, потёртые джинсы, никакого образования. Недавно начал ходить в храм и услышал, что приехал Прабхупада. Просто пришёл, вообще не понимая, кто это. И когда Прабхупада зашёл в комнату, он сел перед ним, не зная, что сказать, не зная ни философию, просто сказал: Шрила Прабхупада, я ничего не понимаю.

Я не знаю санскрита, я ничего не помню, но я хочу любить Кришну. Пожалуйста, научите меня. И знаешь, что сделал Прабхупада? У Прабхупады на глазах появились слезы. Он долго смотрел на этого мальчика, а потом сказал: Ты уже понимаешь больше, чем все профессора, которые ко мне приходили. Просто повторяй Харе Кришна, и всё. Вокруг Шрилы Прабхупады крутилось очень много образованных людей, и многие из них, они ушли, конечно, со временем. Они знали наизусть стихи, они могли часами говорить о философии. Но смирения в какой-то момент у них не хватило. И знание, которыми они так гордились, оно не смогло проникать в их сердце, оно отскакивало от их учености. Вот морально для нас такая, что смирение — это вход.

Это дверь без, ну, без двери никакое сокровище не попадет внутрь дома. Мы можем ставить около горы с золотом, но если у нашего дома нет двери, золото останется снаружи. Ученость без смирения — это дом без дверей. Внешне может выглядеть как дворец, но внутри-то пусто. И вот эта история напрямую связана с тем, что говорит вот стих, который мы прочитали. Мудрецы-нимишарани — это не последние люди, это великие риши. Они приняли смиренное настроение перед Сутой Госвами. Они не сказали ему: Слушай, мы как бы и сами знаем Веды, что ты нам можешь тут еще рассказать? Нет, они наоборот сказали: Твои слова, они умиротворяют наш ум, расскажи нам еще. И они открыли двери, поэтому знание вошло в них и принесло им пользу. Еще хочу историю рассказать. Помните, мы читали...

Махараджа Парикшит — это же внук Арджуны, царь всей планеты в тот период, великий преданный. Вот, короче, была история: он однажды отправляется на охоту. Жаркий день. Ну, мы помним всё это, да, всю вот эту вот историю. Когда он в жаркий день, уставший, зашёл в дом, шамики, по-моему, звали брахмана, а брахман сидел то ли в медитации, то ли в самадхи, не открывал глаза. И он, Махараджа Парикшит зашёл туда уставший, утомлённый и вот, ну, не до конца в этот момент, видимо, владеющий собой, почувствовал себя оскорблённым, что ему показалось, что его вот этот брахман, который сидел в медитации, проигнорировал. И тогда Махараджа Парикшит совершил ошибку, он берёт мёртвую землю...

Пусть змею, землю, змею, господи, землю, землю змии. И накидывает его на плечи этого брахмана и уходит. И сын его, сын этого брахмана, видит эту картину, всё, в гневе проклинает царя. И вот когда Махарадж Парикшит узнаёт об этом проклятии, он что он в итоге сделал? Он же не пытался его отменить, он там не зовёт, живёт, не зовёт жрецов, он не зовёт всяких магов, которые совершали бы обряды, он не прячется во дворце, он делает совершенно, по сути, смиренную вещь. Уровень его смирения в тот момент зашкаливает. Для меня Махарадж Парикшит просто какой-то, наверное, идеал смиренности. Он снимает с себя царские одежды, снимает корону, отказывается от еды и питья и идёт на...

На берег Ганги. В настроении: я хочу провести их в слушании о Кришне. Царь всей планеты, у которого есть всё: дворцы, армии, жёны, дети, богатства. И он отказывается от всего, просто хочет слушать о Кришне. Вот это вот настоящее смирение. Вот это вот настроение: я нищий перед царём. И что происходит? Так, тут сообщение просто прислали. И что происходит? К нему приходит сам Шукадева Госвами. Тот самый, который 16 лет не выходил из утробы, тот самый, который ушёл от своего отца, вяси, и не вернулся, не оглянулся. Он сам пришёл к этому царю. Потому что огонь идёт туда, откуда... туда, где есть открытое сердце.

И семь дней Шукадева Госвами рассказывает Парикшиту Вишну-Бхагаватам. То, что мы считаем годами и не можем понять, махараджа Парикшит слышит за семь дней и достигает совершенства. Когда змей пришел и укусил его, Парикшит уже был давно прям на духовном уровне, он уже не отождествлял себя с телом, он уже видел Кришну. Почему так случилось? Из-за смирения. Из-за того, что он подошел к слушанию о Кришне как к единственному, что осталось. Это как в последней надежде, как к воде в пустыне. Как мы подходим к слушанию о Кришне? Как к одному из дел на сегодня. Так, сегодня нужно почистить зубы, отвезти ребенка в школу, заехать на работу, сделать отчет, поужинать. О, кстати, надо послушать лекцию. Бхагаватам где-то в списке.

Между ужином и сном, если останутся силы. И мы удивляемся, почему сердце не меняется, почему вкус не приходит. Вайшнава, я хочу, чтобы мы услышали друг друга правильно. Я не ругаю никого, и я в первую очередь говорю о себе, потому что я вот такой. Я сам ловлю себя на том, что я открываю Бхагаватам как просто одну из задач. Я сам много раз чувствую этот холод, эту пусталость, эту онемение сердца. Вот, и слава Богу, что у нас есть одно и то же лекарство. Я нашел одну вещь, которая реально помогает. Я перед тем, как открывать Бхагаватам или как начинаю читать джапу, делаю маленький-маленький шаг.

Вспоминаю Шрилу Прабхупаду и представляю его вот в той комнате в Лос-Анджелесе, где вот он сидел и переводил Бхагаватам. Старый человек, 70 лет, в чужой стране, без денег, без последователей, сидит, переводит Бхагаватам. Для того, чтобы через 50 лет какой-то парень открыл его книгу и почувствовал. И вот я в тот момент говорю себе, что эти люди отдали жизнь, они отдали всё для того, чтобы это знание дошло до меня. И когда я открываю эту книгу, когда я держу её в руках, в моих руках результат тысячелетней работы.

Их кровь, их пот, их слезы, их любовь к Кришне. И вот когда в таком настроении открываю, конечно, что-то меняется. Я уже не изучаю, я принимаю. Я уже не прочитываю главу, я слушаю то, что мне передается через века. Это осознание, наверное, реальной ценности того, что в руках. Из джапы то же самое. Надо настройку делать перед повторением святого имени. Святое имя — это имя, которое освобождает, святое имя, которое поют гопи во Вриндаване, которое поет Радхарани.

которую воспевает Господь Чайтанья, Шрила Прабхупада, мой духовный учитель, и мне, вот этому грязному, занятому глупостями, мне дали возможность произносить это имя. Кто я такой вообще, чтобы получать такую милость? Только по милости моего духовного учителя я могу произносить. Ну, возвращаясь к нашему стиху. В общем, вот эти вот самые мудрецы Ними Шарани говорят, что твои слова умиротворяют наши умы. Мы слышим это слово умиротворяют: не развлекают, не информируют, не впечатляют, умиротворяют. Это значит, что после слушания Шримад-Бхагаватам мудрецы становились спокойнее. Их сердца успокаивались, их ум — это вечно...

Мятущийся ум наконец-то находил покой. Мы же то же самое, да, когда мы начинаем слушать лекции чистых преданных, мы когда выходим с лекции, нам более спокойнее, чем до того момента. Это успокаивает, вот эти качели эмоций заканчиваются. В общем, что можно, какое, как можно, наверное, не знаю, подытожить, что ли. Давайте поразмышляем, порассуждаем вместе.