История про то, как сын брахмана проклял царя

Харе Кришна, дорогие вайшнавы, примите мои поклоны. Мы с вами продолжаем читать Шримад-Бхагаватам, главу, когда сын брахмана проклинает махараджу Парикшита. Это глава 18, первая песнь. Сегодня мы с вами прочитаем сразу несколько стихов, начиная с 32, заканчивая 42. Прочитаем сразу 10 стихов и немного поговорим вообще о том, что происходит.

Итак, стих тридцать второй, перевод. У мудреца был сын, который, как сын брахмана, был очень могущественен. Он узнал об огорчении, причиненном его отцу царем, когда играл с несмышлеными мальчишками, и тотчас мальчик сказал следующее: О, только полюбуйтесь на грехи правителей, которые, подобны воронам и сторожевым псам, совершают греховные поступки, направленные против своих хозяев, вопреки всем правилам, установленным для слуг. Потомков царских родов справедливо называют сторожевыми псами и их место у дверей. С какой кстати псы должны заходить в дом и претендовать на то, чтобы их угощали из хозяйской тарелки?

После ухода Господа Шри Кришны, Личности Бога и высшего правителя, эти выскочки, пользуясь отсутствием нашего защитника, процветают. Поэтому я возьму дело в свои руки и накажу их. Будьте же свидетелями моего могущества. Сказав это товарищам по игре, сын Риши с покрасневшими от гнева глазами коснулся воды реки Каушики и произнес слова, которые были подобны грому. Сын брамана проклял царя: На седьмой день, считая от сегодняшнего, летучий змей ужалит самого скверного из этого рода, махараджу Парикшита, ибо, оскорбив моего отца, он нарушил правила этикета. Затем...

Войдя в хижину, мальчик увидел змею на плече у своего отца и громко зарыдал от горя. Он сбросил мертвую змею и спросил сына, почему тот плачет, не причинил ли ему кто-нибудь вреда. В ответ сын объяснил ему, что произошло. Отец услышал от сына, что тот проклял царя, хотя его ни в коем случае нельзя было осуждать, так как он был лучшим из людей. Риши не одобрил поступка своего сына, а напротив, стал сокрушаться, говоря: Увы, какой великий грех совершил мой сын! Он присудил суровое наказание за ничтожное оскорбление. О сын мой, разум твой еще не созрел, поэтому тебе неизвестно, что царь, лучший из людей, он практически равен Верховному Господу. К нему ни при каких обстоятельствах нельзя относиться как к обыкновенному человеку.

Люди в государстве благополучны, когда его непобедимая доблесть хранит их. И давайте теперь разберем комментарий о Его Божественной Милости Шриле Бхактисиддханте Сарасвати Прабхупаде. Вот он пишет комментарий к стиху тридцать второму, когда у мудреца был сын, который, как сын брахмана, был очень могущественным, он узнал об огорчении, причиненном его отцу. И вот комментарий к этому стиху я буду зачитывать, комментарии дальше к стихам, которые мы прочитали. А благодаря хорошему правлению махараджи Парикшита даже маленький мальчик, занятый играми с другими детьми, мог стать таким же могущественным, как опытный брахман. Этого мальчика звали Шринги. У своего отца он получил...

Хорошую подготовку брахмачаре, так что даже в таком возрасте сумел стать могущественным, как настоящий брахман. Но поскольку век Кали искал возможности подорвать культурные устои четырех укладов жизни, несмышленый мальчик дал ему шанс проникнуть в сферу ведической культуры. Ненависть к низшим классам началась с этого сына брахмана, попавшего под влияние Кали, и после этого с каждым днем культурная жизнь стала приходить в упадок. Махараджа Парикшит стал первой жертвой несправедливости брахманов. Так ослабла защита от нападок Кали, которую предоставлял этот царь. И комментарий сразу следующих стихов. Брахманы считаются головой и умом общественного организма, а кшатрии — его руками. Руки нужны, чтобы защитить тело от того...

Что может причинить ему вред? Но они должны действовать по приказу головы и ума, таков порядок вещей, созданный высшей волей. И в Бхагавад-гите подтверждается, что четыре сословия общества, то есть касты брахманов, кшатриев, вайшьев и шудр, установлены в соответствии с качествами людей и выполняемой ими деятельностью. Естественно, что сын брахмана, руководимый своим опытным отцом, имеет хорошие шансы стать брахманом, так же как у сына практикующего врача есть возможности стать квалифицированным врачом. Таким образом, кастовая система вполне научна. Сын должен извлечь пользу из знаний и профессиональных качеств своего отца и таким образом стать брахманом или практикующим врачом. Не имея необходимых качеств, никто не может стать брахманом или практикующим врачом. Таков вывод всех писаний социальных установлений. В данном случае Шринги, сын великого брахмана...

Обладал необходимой брахманической силой, как благодаря своему рождению, так и в результате обучения, но ему недоставало культуры, поскольку он еще был несмышленым мальчиком, и под влиянием Кали сын брахмана возгордился своей брахманической силой и потому оскорбительно сравнивал махараджу Парикшита с вороной и сторожевым псом. Разумеется, царь — это сторожевой пес государства в том смысле, что он бдительно охраняет государственную границу, но назвать его сторожевым псом может только невоспитанный мальчишка. Упадок брахманических сил начался тогда, когда брахманам стали придавать значение по происхождению человека, а не его культуре. Упадок касты брахманов начался в век Кали, а поскольку брахманы стоят во главе общества, то и все остальные его классы.

Тоже стали вырождаться. Как мы увидим позже, отец Шринги очень сокрушался о том, что началось вырождение брахманов. Несмышлёный сын брахмана, разумеется, знал, что царь попросил у его отца воды, а тот не ответил ему.

Он попытался объяснить негостеприимное поведение отца дерзкими словами, достойными только невоспитанного мальчишки. Его совсем не огорчило то, что царю не был оказан хороший прием. Напротив, его отношение к этому дурному поступку характерно для брахманов Кали-юги. Он уподобил царя староживому псу, которому нельзя было входить в дом брахмана и пить воду из его посуды. Хозяин же, конечно же, заботится о собаке, но это не означает, что пес может претендовать на еду и питье из хозяйской посуды. Эта спесь стала причиной разрушения совершенного общественного порядка, и мы можем видеть, что начало этому...

Положил несмышленый сын брамана. Собаке не позволено входить в дом и подходить к очагу, хотя хозяин и заботится о ней, так и царь, по мнению Шринги, тоже не имел права входить в дом Шамакириши, и, по мнению мальчика, не прав был ни его отец, а царь, так как он оправдал молчание своего отца. Несмышленый браман, возгордившийся тем, что имел немного брахма-теджаса, был околдован Кали-югой. Махараджа Парикшит.

Дал Кали разрешение жить в четырех местах, упоминавшихся выше, но благодаря его очень искусному правлению олицетворение Кали практически не мог найти себе места, поэтому олицетворение Кали искал возможности утвердить свое господство и по милости Господа нашел свое слабое место в спесивом, несмышленом сыне брамана. Маленький браман решил продемонстрировать свою разрушительную силу и имел дерзость наказать такого великого царя, как Махараджа Парикшит. Он хотел занять место Господа Кришны после его ухода. Таковы основы, признаки выскочек, желающих под влиянием века Кали занять место Шри Кришны. Выскочка, обладающий небольшой силой, желает стать воплощением Господа.

После ухода Господа Кришны с земли появилось много подобных псевдовоплощений, которые вводят в заблуждение простодушную публику, пользуясь духовной податливостью простых людей для сохранения своей ложной репутации. Иными словами, с помощью шринги, сына брахмана Кали, получил возможность взять власть в свои руки. Наблюдая за тем, что происходит вот в нашем мире, кажется, что мир и его какая-то здравая часть существования рушится из-за больших войн, революций, пандемий, страшных катастроф. Но Шримад-Бхагаватам нам здесь показывает совершенно иное. Иногда поворот эпохи начинается просто с одной детской эмоции. И вот мы видим здесь, что это началось с одного слова.

Сказанного мальчиком, который просто обиделся за своего отца. Так кали входит в человеческое общество не через двери, а через маленькую трещину в сердце. В этих стихах Бхагаватам нам рассказывает, как сын брахмана проклял махараджу Парикшита. Просто внешняя история очень простая. Есть святой царь, есть вот этот вот великий риши, брахман, есть его маленький сын, который уже обладает брахманической силой, есть обида, есть проклятие. Вот из-за этой, как бы казалось бы, простой линии стоит целая картина, как деградирует наше общество, как рушится культура.

Как теряется уважение к власти, как духовный авторитет превращается в гордость, в оружие. И с самого начала говорится, что у мудреца был сын, Атитеджасви, очень могущественный. Это не просто хорошее воспитание. В те времена даже мальчик, выросший в атмосфере брахмачарии, он мог обладать реально духовным могуществом. Он ребенок, он еще ребенок, но уже с силой брахмана. И вот классически опасная комбинация — это когда сила есть, ума не надо. Ну, в данном случае сила есть, а зрелости пока нет. И вот.

До этого мальчика дошла весть, что его отца оскорбили, он узнает об этом в процессе игры узнал это в кругу таких же пацанов. И он входит в это состояние не из состояния своей мудрости, а из состояния злобы, из состояния игры и эмоций. Вот, из этого момента начинает работать Кали. В тексте прямо говорится, что именно через этого мальчика век Кали получил шанс войти в сферу ведической культуры. Пока правил Парикшит, Кали не мог найти себе место. Ему были оставлены четыре зоны, позже появилась еще одна, и даже там ему было тесно. Все было под контролем. Но Кали сидит и ждет дырку в сердце.

И он нашел ее вот в сердце маленького Шринги, в сердце маленького сына брамана. Супер, там есть сила, есть гордость, есть чувство: Я сын брамана, есть обида за отца и нет смирения. И это идеальные условия, чтобы разрушить целую систему. Сын брамана слышит, что царь, царь причинил его отцу агхам — огорчение, неправедный поступок. Но его ошибка заключается в том, что он не проверяет, что на самом деле произошло. Он не идет к отцу, он не спрашивает у него: Пап, что было? Он делает то, что в уме происходит, он делает то, что ум в Кали-югу.

Просит, он просто берет отрывок информации и делает суждение, и сразу же выносит приговор. И вся беда начинается именно с этого. Мы реагируем на пересказ, а не на реальность. В наше время это особо заметно. Кто-то что-то выложил, новость, кто-то что-то пересказал. Где-то в социальных сетях мы что-то увидели, какую-то желтую прессу, кто-то обиделся, и по цепочке это рождается целая трагедия. И в этой истории то же самое, только вместо комментариев в соцсетях — проклятие святого царя. И вот дальше Шринги начинает говорить, его речь — это чистая иллюстрация брахманической гордыни Кали-юги. Он сравнивает правителей Кали-юги с воронами и стервятниками.

которые совершают грехи против своих хозяев. И в его сознании хозяин — это брахман, а кшатрий — это обслуживающий, скажем так, персонал. То есть он видит мир так: голова важнее рук, значит, руки — слуги и почти что собаки. И Прабхупада очень часто нам объясняет и очень ясно объясняет, в чем здесь ошибка. Веда говорит о четырех варнах как о частях одного тела. И брахманы — это как голова и ум, кшатрии — это как руки, вайшьи — это как живот, и шудры — это как ноги. Все это части одного организма. И если рука атакует голову, тело погибает. Но если голова начинает говорить: Я главный...

А руки — это собаки, которые должны стоять у дверей. Организм уже болен. Там нет сотрудничества, там нет служения, там начинается война внутри. В духовном порядке брахманы кшатрии друг без друга не могут. Брахман дает знания, принципы, видение, а кшатрии воплощают это в законах, в защите, в управлении. Когда кшатрий действует без брахмана, начинается тирания. Когда брахман презирает кшатрия, начинается разрушение власти, анархия, хаос. И Шримад видит здесь только одну сторону: он гордится своей брахманической силой, а при этом унижает царя, которого Господь поставил защищать людей. Прабхупада сказал, что сын брахмана был могущественным, но ему не хватало культуры. Он был, ну скажем так, несмышленым, который попал под влияние Кали.

Так-то и нам очень легко попасть под влияние Кали. Можно многое знать, повторять мантры, говорить о шастрах, служить, можно чувствовать, что у меня есть духовный ресурс, силы, но если в сердце нет культуры почтения, если нет понимания своего места, если нет смирения, всё это знание превращается в оружие. Тот, кто должен защищать дхарму, сам становится орудием адхармы. И Шримад говорит, что потомки царских родов — просто стражевые псы. Им положено стоять у дверей. Они должны охранять вход, но не имеют права заходить в дом и разделять пищу с хозяином.

Он даже не способен понять, что царю могли бы хотя бы объяснить ситуацию. Ну, можно было хотя бы уважительно отказать, хотя бы проявить элементарную вежливость. А для него царь — это не личность, функция, кшатрий. В его голове уже включилась та самая логика, которая потом просто превратится в кастовый снобизм. Ну, он думает так, что, ну, он ниже по варне, значит, его можно унизить, значит, я выше, значит, я его могу судить. Вот так начинается вырождение брахманической касты, нам Прабхупада рассказывает. Не там, где от шастр отступили, а там, где шастры использовали для подпитки гордости. Упадок браманов начался, когда они стали придавать слишком большое значение происхождению, а не качествам. Прабхупада это подчеркивает, наша ачарья это подчеркивает. По рождению он сын брамана, по силе у него есть…

Но по культуре он еще ребенок. По зрелости он не брахман. Падисутти, типа как будто как великий судья. И вот этот дисбаланс: рождение без культуры, вот это вот наличие его силы без намерения, знания без характера — это корневая опухоль Кали-юги. Дальше идет очень важный оттенок истории. Шринги, он не просто обиделся, а он захотел показать свое могущество. В стихе говорится, что, говоря все это своим друзьям, он был срошаттам ракша. Его глаза налились гневом. Он прикасается к воде реки, и его слова становятся ваг-ваджрам, словесной молнией, ударом грома. То есть он осознанно использует свой духовный ресурс, чтобы уничтожить царя. Он хочет, чтобы все увидели его силу. Пашьята ме балам. Узрите мое могущество.

Важно здесь еще один тонкий момент понять, что в отсутствие Кришны, когда вот он ушел после своих игр, эту нишу хотят занять выскочки. Когда Господь уходит, внутри людей, обладающих хоть какой-то силой, возникает желание: а не занять ли мне бы место судьи? Не стать ли мне тем, кто будет вершить судьбу других? Так и появлялись все псевдовоплощения Бога. Так появляются лжегуру, так появляются люди, которые под именем духовности правят чужими жизнями, используя священные писания просто как дубинку. Не потому что шастры плохие, а потому что сердце уже заражено.

Кали не может ничего сделать с чистой культурой, но он легко связывает любого, кто держится за позицию, а не за смирение. Давайте посмотрим на реакцию отца, вот как его отец, брахман, отреагировал. Потому что мальчик возвращается в ашрам, видит, что на шее у отца лежит мёртвая змея, начинает громко рыдать. Самое интересное, что он рыдает не от того, что проклял царя, он рыдает от страха и шока увиденного. Но в этом плаче уже сидит смутное ощущение, что он наделал что-то страшное. У любой души, у любого живого существа есть голос совести, есть разум. Даже если человек совершил грех из гордости, где-то внутри ему становится плохо, он плачет, чтобы как-то вылить это всё наружу.

Хотя изменить уже ничего нельзя. Вот, и плачет сын, просыпается его отец, и его змея не шокировала, он просто сбрасывает ее. Для него это не было чем-то страшным, он не придал этому особого значения. Также поступок царя, если смотреть глазами чистого брахмана, не был чем-то ужасным. Это было незначительное оскорбление, ошибка уставшего человека, который в момент слабости поступил неидеально. Но для мальчика, для ребенка это стало поводом для смертельного приговора. Разные уровни видения. Для взрослого мудрого человека эта ситуация, которую можно простить, а для незрелого это повод уничтожить человека.

И вот отец спрашивает своего сына: Почему ты плачешь? Кто тебе сделал зло? Это нормальная отцовская реакция, любой отец так бы отреагировал. Он не думает о себе, он думает о ребенке. И сын рассказывает, что он сделал. А дальше мудрец слышит о том, что его сын проклял царя, который этого не заслужил, и не радуется этому. Он не гордится сыном. Он не говорит: Молодец, за отца постоял, честь семьи защитил, молодец. Он говорит: Ахо bata, amho mahad adya te kritam. Увы, какой великий грех ты сегодня совершил. Он ясно видит: царь Нарандра — лучший из людей, царь, представитель Бога, его нельзя судить обычными мерками. Даже если царь ошибся, наказание должно исходить из понимания его положения.

Можно дать наставление, можно указать на ошибку смиренно, но приговаривать к смерти святого царя за маленький проступок — это огромный грех. А Шрила Прабхупада приводит сильную аналогию на самом деле здесь. Он говорит, что врач может ошибиться и убить пациента неправильным лечением, но врача не приговаривают к смерти, потому что его функция — спасать жизни, без него общество останется вообще без защиты. Ну точно так же и царь, он может проявить слабость, ну совершить неточность, мы все люди. Но если ты уничтожаешь его за одну ошибку, ты не просто наказываешь человека, ты ломаешь всю систему, через которую Господь защищает подданных. Ведическая культура.

воспитывает царей как раджарши, как святых царей. Их учили с самого детства быть не просто правителями, а мудрецами на троне. Поэтому их почитали как наравне с Богом, а не как Бога, как его наместника. И отец, браман, говорит сыну: Ты еще авиква-буддхи, разум у тебя не созрел. Ты не знаешь, кто такой Нарадеви — человека-бог. Ты не имеешь права ставить себя на уровень судьи для царя. Смотрите, какое сильное послание. В наше время, вот сейчас, вот мы живем, у нас все обвиняют друг друга, комментируют, обсуждают, осуждают. Просто любой человек чувствует себя вправе судить власть, духовных учителей, преданных, родителей, да кого угодно.

Но священные писания говорят нам, что есть уровни. Есть те, у кого ты не имеешь права осуждать на своем уровне зрелости. Не потому, что они никогда не ошибаются, а потому, что тебе нельзя входить в эту зону без смирения и понимания. Это не говорит, конечно, нам о том, что царь неприкасаемый. Это просто значит, что разговор с царем требует другой культуры, другой ответственности, другого уровня сердца. Шринги этого не имел, он не знал этого, он обладал просто силой. Но он не обладал правильной культурой обращения с этой силой. Нам сегодня очень легко стать Шринги, вот такими, как Шринги. Нам достаточно иметь сегодня немного знания, немного духовного опыта, немного популярности и немного доступа к аудитории.

И уже кажется, что я могу оценивать всех: руководителей, старших, организации, государства, правительства, храмы, вайшнавов, начинающих преданных. Появляется чувство морального превосходства: Я-то знаю, как должно быть. Это очень тонкий яд. Он питается правдой. Человек действительно может видеть реальный недостаток, но вдохновляет его не сострадание, а желание осудить и утвердить себя, что вот он какой молодец. Это и есть кали-юга в чистом виде. Форма правды без духа смирения. Шастры нам не запрещают видеть недостатки, наоборот, они призывают мягко на них обращать внимание, но они запрещают гордиться своим видением. И вот этот ребенок, он не просто видел.

Не просто не видел недостаток. А его отец, он не просто не видел, он, точнее, он не просто видел. Он кто такой, чтобы выносить приговор? Могу ли я изменить ситуацию? Есть ли у меня полномочия? Готов ли я взять ответственность за последствия на себя? Смогу ли я повести людей дальше, если сейчас разрушу их доверие к лидеру? И самое главное, я говорю это с болью или с наслаждением от того, что я разоблачаю? Отец этого мальчика, Риши, показывает нам вообще другой стандарт. Он не боится, что его сын, точнее, он не боится признать, что его сын совершил грех. Он не оправдывает его. Он не прикрывает семейную честь.

Он ставит истину выше семейного эго. Это вот так, наверное, настоящая брахманическая культура должна проявляться. Быть брахманом, значит, в первую очередь, быть брахманом по отношению к себе и своим близким. А если я не могу назвать грех грехом у себя дома, я не имею права судить царя. Можно заметить здесь еще одну важную линию. В комментариях Прабхупада показывает, что именно из-за этого недостойного поступка сына брахмана началась деградация всей кастовой системы. Брахманы начали потерю своей силы. Стали...

Подобное змее без ядовитых зубов, а змея, лишенная яда, страшна только детям. Вот так брахманы в наш век, как говорят ачарьи, как говорит Прабхупада, утратившие смирение и чистоту, они становятся пугающим только для простых людей, которые боятся титулов и атрибутов. На самом деле в их словах нет уже духовного огня, осталась просто внешняя форма. И мы видим это так-то повсюду, эту картину. Есть религиозные структуры, есть громкие слова, есть ритуалы, одежда, украшения, есть даже знания, но если нет внутреннего смирения, если нет готовности служить, если нет сострадания, это все превращается в декорацию. И люди, живущие внутри этих форм...

Они начинают злоупотреблять своим авторитетом. Одни, прикрываясь властью кшатриев, другие, прикрываясь головой брахмана, и общество смотрит на всё это и теряет уважение к духовной культуре в целом. Вся эта история преданная показывает несколько вещей очень просто. Первое, что любая сила без культуры опасна. Неважно, какая это сила: интеллект, харизма, социальное влияние, духовный опыт, деньги, статус, власть, умение убеждать. Если сердце не воспитано, всё это рано или поздно разнесёт чужую жизнь и мою собственную. Второе, обида, умноженная на духовную силу, становится духовным преступлением.

Быть слабым и гордым — один уровень греха. Быть сильным и гордым — совсем другой. Чем больше Господь дал, тем опаснее становится гордость. Третье, нельзя играть роль судьи там, где сознание еще не дозрело. Шринги, ребенок этот, он считал себя защитником дхармы, но на самом деле стал инструментом Кали. И такой риск есть у каждого. Кто начинает резко судить старших, лидеров, духовных людей, не имея их опыта, не их масштаба ответственности. Четвертое, что можно добавить: истинный браман, он не боится сказать правду даже о своем ребенке. И вот Шамика здесь, он не оправдывает сына, он не прикрывает его грех сладкими словами. Он честно говорит: Ты совершил великое зло.

Эта честность спасает его самого, даже если ситуация уже необратима. И последняя важнейшая линия здесь — это образ царя. Прабхупада много раз подчеркивает, что царь — это нара-дева, представитель Бога. Через него Господь защищает людей, и если такого царя убирают по глупому, гордому приговору, люди останутся без защиты. У нас нету сегодня благочестивых царей, у нас нету сегодня раджарши, но принцип-то остается. Любая структура, которая реально защищает людей и несет ответственность, она духовная, неважно социальная, государственная, она нуждается в уважении с нашей стороны и очень осторожном отношении. Не потому, что она свята сама по себе, а потому, что без этой функции общество...

попадет под полное влияние Кали. Когда мы читаем эти стихи, мы можем представить, кстати, как сцена это разворачивается перед нашими глазами. Давайте просто помедитируем еще раз. Маленький ашрам Риши в медитации, царь, изнуренный жаждой, молча уходя, мертвая змея на шее святого. Вот этот детский круг игр. Возбужденный мальчик с красными глазами, водарики, слова-молнии, плач, раскрытые глаза отца, тяжелый вдох, увы, и его спокойное, но очень твердое объяснение. Это не миф. Это наше зеркало. Потому что вместо ашрама — наши дома, наши проекты, чаты. Вместо реки Каушики — интернет. Вместо слов проклятий, посты, комментарии, бойкоты, публичное обвинение, обиды.

Вместо одного мальчика — тысячи людей, которые готовы судить, не проверяя, и бить, не чувствуя боли другого. Бхагаватам нам не рассказывает это как просто историю, а Бхагаватам показывает духовную механику. Кали не может войти в общество, если там есть уважение к старшим, если там есть смирение у знающих, если там есть ответственность у сильных. Кали не может ничего сделать, если брахман остается чистым, кшатрий честным, вайшья правдивым, шудра преданным своему служению. Но стоит сыну брахмана на секунду забыть о смирении, вспомнить только о своем рождении и силе — всё рушится. И даже отец не может ничего вернуть, каким бы могущественным он ни оказался.

Поэтому эти стихи — это не про то, как плохой мальчик проклял хорошего царя, а не про тонкую грань, на которой стоит каждый из нас. И каждый раз, когда нам хочется поставить кого-то на место, вывести на чистую воду, скажем так, или жестко сказать правду, где-то рядом с нами стоит или Кришна, или Кали. И тот, кто из них войдет в нашу жизнь через эти слова, зависит не от того, насколько мы правы по содержанию, а от того, сколько в нас смирения и любви по отношению к тому, кого мы оцениваем. В этом и есть реальная глубина этих стихов. Не в самом факте проклятия, а в том, что они обижают корень Кали-юги.

Гордость прикрытую религиозным языком. И пока мы читаем Бхагаватам и смотрим на Шринги как на того мальчика из древности, Кали тихо улыбается. Но как только мы начнем узнавать в этом мальчике свои реакции, свои успехи, свои обиды, свою любовь к роли судьи, в этот момент в наше сердце может войти не Кали, а Кришна.